не понимаю причину ваших претензий ко мне и к деньгам, – прошу заметить, не моим, – а компании. Если вы пришли сюда потому, что у вас возникли финансовые трудности или какие-то еще, – то вы выбрали не ту цель для вымещения своей злобы или недовольства. – Эва склонила голову набок, настороженно осматривая копа. – Я в любой момент могу выставить вас за дверь и сделать все, чтобы вы больше не появлялись в этом офисе и в моей жизни…
– За деньги, конечно же, – вставил Коннор.
– Да, за деньги. Я работаю за эти деньги, а не просиживаю штаны, жалуясь на свою никчемную жизнь и отвлекая других людей от дел. – События последних дней и попытки Эвы сдержать их последствия в себе, вырвались наружу. – Мне говорили, что вы хороший детектив и я читала о ваших расследованиях. Вы спасали детей, ловили опасных преступников. В глазах людей вы – настоящий герой. А сейчас я смотрю на вас и мне кажется, что я читала о подвигах какого-то другого Майкла Коннора. Передо мной сидит не герой, а изнеженный страдалец, который вечно чем-то недоволен. И от того, что что-то идет не по его планам, готовый вымещать свою злобу на других. Я нахожусь в числе ваших жертв или, черт бы вас побрал, подозреваемых. – Она мысленно укорила себя за несдержанность, но была уже не в состоянии остановить лившийся из нее поток слов. – То, как вы себя ведете каждый раз при наших встречах – не профессионализм, а самые настоящие капризы, которые я не обязана выслушивать и тем более терпеть. Вы – детектив, а я – не ваш психотерапевт, который пытается решить ваши проблемы. Здесь вы решаете мои проблемы. – Белова сделала паузу, чтобы немного отдышаться. – И если вам больше нечем со мной поделиться, кроме ваших завуалированных недовольств, триггером которых почему-то каждый раз являюсь я, мне не о чем с вами говорить. И я буду вынуждена попросить вас покинуть мой кабинет и вернуться сюда, когда вы остынете и начнете рассуждать как взрослый мужчина, а не как шестнадцатилетний подросток.
После этой нотации Эва резко вдохнула, готовясь парировать очередной выпад Коннора, но ее слова, очевидно, задели детектива, и он смотрел на нее так, будто видел в первый раз. Она впервые увидела в его глазах растерянность, печаль и что-то еще…
Мгновение он смотрел на нее, а затем сглотнул, опустил взгляд в пол и шумно выдохнул.
Белова поймала себя на мысли, что если бы не щетина и не начавшие проявляться морщины на лбу и в уголках глаз, то Коннора действительно можно было бы принять за подростка. Несчастного, нескладного подростка. Она почувствовала жалость и вину за прочитанную нотацию:
– Коннор, что у вас стряслось?
Он открыл рот, собираясь что-то ответить, но на несколько секунд замер, вероятно, раздумывая, стоит ли посвящать ее в свои заботы. Его широкие плечи дрогнули:
– Сегодня один мой хороший друг – Джерри Адамс, – отличный полицейский, с которым мы работали вместе и через что только не прошли, продал самую дорогую для него вещь для того, чтобы его сын расплатился с долгами. Долгами, которые тот набрал не за недвижимость, не за лечение… А за то, что связался с бандитами.
Коннор уперся локтями в колени:
– Он рос в хорошей семье. И таких родителей, как у него, нужно ценить и беречь. А он просто уничтожает свою и их жизни из-за дурости. – Он опустил голову и обхватил ее руками. – А я ничего не могу сделать, чтобы помочь своему другу.
Эва закусила губу, не зная как реагировать на эти откровения. Ей оставалось лишь смотреть на этого крепкого, сильного с виду мужчину, который до этого момента только и делал, что всячески пытался вывести ее из состояния равновесия, и осознавать, что она стала невольной свидетельницей его слабости.
Беловой действительно тяжело было сравнивать свою жизнь и жизнь его товарища. Эва всегда жила в достатке: даже когда из их семьи ушел отец, мама хорошо зарабатывала. А после знакомства с Сэмом и говорить нечего:
– Мне очень жаль. Я могу чем-то помочь?
Майкл поднял голову и грустно усмехнулся, глядя перед собой:
– Чем вы можете помочь? Дать денег совершенно незнакомому другу человека, который ведет себя как последняя сволочь, врывается к вам в кабинет и хамит на пустом месте? – спросил он. – Спасибо и на том, что выслушали и не вышвырнули меня отсюда.
Наступило молчание. Детектив, судя по всему, не собирался продолжать этого разговор, а Эва чувствовала неловкость.
– Ладно, – осторожно начала она, – тогда, наверное, нам стоит сменить тему.
Коннор одобрительно кивнул и вкратце пересказал ей утренний разговор с Дэвидсоном в участке. Обсуждая работу, детектив отвлекся и заметно оживился:
– Хотел спросить, что вы знаете о бывшей жене Моргана?
Эва пожала плечами:
– Сэм не любил о ней рассказывать. Мне известно только, что она была тяжело больна и умерла довольно рано.
– Вы знали, что у нее была наркотическая зависимость?
Эва напряглась:
– Сэм об этом упоминал…
– А то, что развелся с ней как раз из-за ее зависимости? – Коннор внимательно посмотрел на нее. В его глазах больше не было высокомерия.
Эва отвела взгляд в сторону:
– Это имеет какое-то отношение к делу? – сухо спросила она.
– Просто интересно знать, насколько вы осведомлены на этот счет.
Белова помолчала, припоминая.
– Я знаю, что когда Сэм и Франческа только встретились, они оба были без ума друг от друга. Спустя время выяснилось, что она употребляла запрещенные вещества, но обещала Сэму, что ради него бросит, – Эва вздохнула. – Прошла курс лечения. После они поженились. А спустя время Франческа связалась со старыми знакомыми и снова сорвалась. Сэм пытался что-то предпринимать, но она обманывала его.
– У них был ребенок?
Эва резко повернулась к детективу. Внутри нее все похолодело:
– Ни о каком ребенке мне неизвестно.
Коннор поджал губы:
– Дэвидсон нашел информацию, что у Франчески был ребенок, но он умер при рождении, и о нем нет никаких данных. Вот мы и подумали, что это мог быть ребенок от Моргана.
– Я уверена, что если бы у Сэма был ребенок, – даже если он и скончался, – он бы сказал об этом нам с мамой. – Эва понимала, что это какой-то бред. – Это не то, что он стал бы от нас скрывать. Он вообще от нас ничего не скрывал, – быстро добавила она, заметив приподнявшиеся брови полицейского.
– Может, он сам не знал об этом ребенке? – предположил Коннор. – Раз он умер так рано.
– У Сэма были хорошие связи практически везде. И мне кажется, что раз спустя столько лет вы смогли что-то выяснить насчет этого младенца, то Сэм уж наверняка был бы в курсе. – Эва надеялась поставить точку в этом разговоре. Ей он казался каким-то мерзким и граничащим с абсурдом.
Коннор некоторое время пристально на нее смотрел:
– Вы настолько уверены в Сэмюэле Моргане и в его откровенности по отношению к вам и вашей матери?
– Конечно! – чуть не воскликнула Эва.
– Вы с ним были близки больше, чем с матерью?
Белова опустила взгляд на свои руки:
– Мы всегда с ним тесно общались. Но особенно сблизились в последние годы после гибели мамы.
Детектив понимающе кивнул, и почти в одно время зазвонил его мобильный и рабочий телефон Эвы.
– Да, Кристи?
– Звонит мистер Хилтон.
– Минуту. – Эва обратилась к Коннору, который задумчиво уставился в экран своего телефона. – Детектив, мы с вами закончили?
– Да-да… – рассеянно ответил он и поднялся, не отрывая взгляда от мобильника. – Не буду вас больше отвлекать.
Эва проследила за тем, как Коннор вышел из кабинета, и попросила Кристину соединить ее со звонившим:
– Здравствуйте, мистер Хилтон.
– Добрый день. – Эва по голосу поняла, что Джейкоб улыбался. – Как ваше настроение сегодня? Мне показалось, в прошлый раз вы были слегка не в духе.
– Так может казаться каждый раз, когда я работаю, – усмехнулась Эва, развернув кресло и глядя в окно. – Если вы по поводу сотрудничества, я ознакомилась с вашим предложением и попросила помощницу выслать вам наши условия.
– Именно об этом я и хотел поговорить. Дело в том, что я уже получил
